Как я научил Тиля бегать
И вот, в очередной раз в лесу Тиль стал рваться на поводке. Я подумал что-то вроде: “Ах так, хочешь побегать? Ну сейчас побегаем”. Теперь-то я понимаю, какая это была несусветная глупость. Мы пробежали весь Рышкановский лес, больше трёх километров с такой скоростью, с какой я не должен был бы пробежать и километра. Я был готов выблевать свои лёгкие, но не хотел сдаваться раньше, чем он. А Тилю хоть бы хны. Он бы и на второй круг пошёл, но мы повстречали знакомого чёрного терьера, и я притворился, что разрешил Тилю остановиться и поздороваться.
Тогда я понял, что там, где моя выносливость уже кончается, его ещё даже не начинается. И тем не менее, совместные утренние пробежки очень долго оставались для меня только мечтой. Я хотел, чтобы он спокойно бежал сбоку от меня, не отвлекался, не рвался вперёд и не бросался мне под ноги.
Поначалу я пытался приучить его двигаться вместе со мной, используя похвалу и лакомство. Но к концу первого его года жизни успехи были так себе, ниже среднего. Я по-прежнему не мог бегать вместе с ним.
Тогда я запаниковал и перешёл к наказаниям. Я жестоко одёргивал его всякий раз, когда он отвлекался или забегал вперёд. Даже использовал ошейник-удавку. Безрезультатно. Кроме того, и он, и я находились в постоянном стрессе. Я просто не получал больше удовольствия от прогулок.
И вот зимой 2017-го я снова полностью отказался от физических наказаний и вернулся к исключительно положительному подкреплению. Из основного положения, когда Тиль сидит слева от меня, я давал команду «со мной» и мы начинали идти. Тилю достаточно было пройти три-четыре шага спокойно, чтобы получить похвалу и лакомство. Иногда я поощрял его в движении, говорил «хорошо» и выдавал вкусняху. Иногда, наоборот, я останавливался, ждал, пока он усядется слева от меня, говорил «да!» и давал лакомство. Потом снова команда «со мной», и мы шли дальше. Постепенно я увеличивал количество пройденных шагов от лакомства до лакомства так, чтобы за пару недель довести их до сотни.
Если Тиль отвлекался и уходил в сторону или начинал тянуть меня вперёд, я не наказывал его. Это был просто сигнал, что я рано увеличил нагрузку, или что он уже устал, занятие пора заканчивать и переходить к обычной прогулке.
Моей задачей было убедить Тиля в том, что когда он спокойно и расслабленно трусит рядом, всякие приятные вещи происходят. После того, как он научился сохранять это состояние дольше десяти шагов, я стал поощрять его случайно: иногда после пяти шагов, иногда после двадцати пяти, иногда после остановки, иногда в движении, а иногда он только садился рядом, готовясь начать движение, а я уже выдавал вкусняху или бросал игрушку. Когда собака понимает, что поощрение может прилететь в любой момент, она изо всех сил старается быть внимательной и ни в коем случае не пропустить.
Затем я перешёл к бегу: начинал со спокойного шага, потом без остановки командовал «со мной» и переходил на лёгкий бег трусцой. Я пробегал всего пару метров, чтобы Тиль не начал заводиться и ломиться вперёд. После этого я снова переходил на шаг, а Тиль получал похвалу и лакомство. Я шёл ещё немного, снова командовал «со мной» и пробегал немного. Постепенно я увеличивал дистанцию. Сначала мы смогли спокойно бежать целый квартал, потом два квартала, и вот настал день, когда мы пробежали семь километров. При этом Тиль практически постоянно оставался возле левой ноги, периодически поглядывая на меня.
Сейчас я готовлюсь к полумарафону, и уже не беру Тиля на каждую пробежку. Дело в том, что когда ты пытаешься улучшить свой персональный рекорд, ничто не должно отвлекать тебя от тренировки. Но раз в неделю мы бегаем с Тильчей наши 6-7 километров. Может, в один прекрасный день сбегаем вместе какой-нибудь полумарафон.
Комментарии
Отправить комментарий